Искусство принято рассматривать за рамками материального мира. Им восхищаются, о нем говорят с придыханием. Кто-то понимает искусство, кто-то снисходительно кивает головой, делая вид, что понимает. Зачастую уровень культуры и образованности человека соизмеряются с уровнем его познаний в литературе, живописи, музыке…

Ставить духовное и материальное в один ряд считается постыдным, но так ли это на самом деле и какую цену приходится платить тем, кто без остатка отдает себя профессии? Об этом и многом другом мы поговорили с известным дирижером Ерки Пехком.

– Расскажите, в каком возрасте Вы осознали любовь к музыке?

– Если честно, я даже не помню, что я когда-то сознательно думал об этом. Музыка была всегда, с самого начала в моей жизни.

Отец играл на аккордеоне и руководил хором, а мама в нем пела. Музыканты были частыми гостями в нашем доме, причем иногда даже без повода – просто чтобы сыграть или спеть.

С малого возраста меня брали на концерты, в конце которых моей «задачей» было вынести папе цветы на сцену. Помню, что это мне жутко не нравилось, поэтому я не слушал, даже не слышал концерт, а со страхом думал, как не упасть на лестнице, которая ведет на сцену (именно так первый раз случилось).

Музыка вокруг меня была настолько естественной вещью, что я никогда не воспринимал ее чем-то специальным, а с шести лет я уверенно играл на фортепиано. Я любил это занятие, часто импровизировал, это не было трудно.

Большой поворот со мной случился в 8 классе. Именно тогда в 14 лет я начал учебу в Таллине (до того я жил и учился в маленьком эстонском городе Выру).

После вступительных экзаменов в музыкальный колледж я осознал, что существует другая сторона музыки: кто-то играет лучше, у кого-то получается без ошибок, за что их и ценят больше. Все это, конечно, ярче и сильнее выразилось именно в Таллине и заставило меня не только усерднее заниматься, но и задуматься – разве это то, чего я на самом деле хочу?!

Одно было ясно: я не покину музыку, но хочу ли я всю жизнь играть на рояле?! С самого детства, думаю, в возрасте 4-5 лет, я увидел по телевизору выступление дирижера Мравинского. Его часто показывали крупным планом. С тех пор что-то во мне тронулось, ожило.

Эмоции, которые я получил от просмотра музыкальной программы, сопровождали меня на протяжении долгого времени. Наконец, я понял, что хочу стать дирижером. Это даст мне совершенно другое понимание музыки, ведь есть еще одна, самая важная ее сторона – интерпретация. Играя на рояле раньше, я этого не осознавал, там я больше думал о правильных нотах и не чувствовал себя свободным. Лишь дирижирование открыло для меня истинную музыку.

– Никогда не хотелось кардинально изменить сферу деятельности?

– Никогда. Каждый раз преодоление трудностей заставляло меня больше стараться и думать о сущности моей деятельности. Я понял, что моя профессия заключается не только в исполнении музыки, но и в целом ряде психологических и общественных вопросов.

Я чувствую, что каждый концерт – это большой жизненный урок, а работа с новыми музыкантами, интересными личностями – это большой подарок для меня. Все это исключает любые сомнения.

– Для Вас музыка – это призвание или профессия?

– Призвание и профессия одновременно. Я счастливый человек, я никогда “не работал”, а всегда занимался тем, что меня по-настоящему интересовало, за это мне еще и платили.

– Вам интересней работать с классическими произведениями или с современными?

– Музыка – это то, что рождается после кропотливого изучения нотного текста. Она рождается только тогда, когда музыканты четко знают, что они “делают”, иначе прозвучат лишь пустые ноты, заставляя публику подсознательно смотреть на часы.

Мне интересно работать с хорошими и честными музыкантами. От настроения людей во многом зависит подача и энергетический посыл музыки. Да, есть и не самые удачные произведения, но я верю, что, если ответственно подойти к изучению музыкального текста, то из самых заурядных произведений можно сделать шедевр. Главное, чтоб на это была воля музыкантов, ведь дирижер один ничего не может.

– Я знаю, что Вы на протяжении нескольких лет сотрудничали с Россией, Беларусью, Украиной. Скажите, менталитет нации влияет на интерпретацию музыкальных произведений? В каждой стране одну и ту же мелодию играют и понимают по-разному?

– Влияет ли менталитет? Если воспринимать его с точки зрения отношения к работе, то принадлежность музыканта к той или иной стране (специально не говорю «нации», поскольку многие оркестры многонациональные), не так принципиальна. Важнее то, как они привыкли работать, и как работают с ними.

Если оркестр любит свою работу, тогда хороший дирижер может сотворить с ним чудо. Если же музыканты воспринимают работу исключительно как способ зарабатывания денег, то с ними даже самые известные мелодии потеряют краску.

Нужно помнить, что результат достигается большим трудом. Дирижер должен быть способен объяснить концепцию и вдохновить музыкантов.

Фотограф: Jack Devant

___

– У Вас есть творческая мечта? В чем она заключается?

– Есть, конечно. Я мечтаю создать собственный оркестр или театр – коллектив, с которым я смог бы работать и развиваться, творить так, словно совершаем подвиг.

У меня было много прекрасных концертов и спектаклей, но своего коллектива, которым я мог бы гордиться, людей, которые бы стали моей второй семьей, пока нет. Но я верю, что он скоро будет. Моего жизненного и профессионального опыта хватит на то, чтобы взять ответственность за огромный процесс.

– Одиночество – это плата за известность? Как Вы относитесь к одиночеству в толпе?

– Я не думаю, что известность и одиночество очень взаимосвязаны. То, что известные люди часто скрывают свою личную жизнь, не означает, что у них нет близких. 

Иногда известность приносит депрессию. В этом случае человек должен выбрать одиночество, иначе его будут избегать. Никому не нужны негативные эмоции. Одиночество – важный выбор многих творцов. Но даже такое состояние не может длиться вечно. Зачастую оно необходимо для того, чтобы подумать, переварить, пережить…

В такие периоды я, например, избегаю публичности и уважаю тех, кто признает мое право на приватность. 

– Музыка может «прокормить» или творчество не укладывается в рамки материального мира?

– Это вопрос мировоззрения. Настоящий мир построен таким образом, что все экономические отношения между людьми в обществе регулируются деньгами.

Дирижер может творить только в реальном мире. Полноценное функционирование оркестра обходится дорого, поэтому избежать финансовых вопросов невозможно.  Я бы сказал, что все зависит от цели! Кому что важнее – стать богатым и/или известным, кому-то важно оставить след в истории… Секрет моего успеха заключается в том, чтобы работать на все 100%, искренно любить свое дело, тогда тебя заметят, поверят и предложат хорошую работу.  А дальше будут и известность, и деньги!

Работой над каким проектом Вы больше всего гордитесь?

– Конечно же, я горжусь моим фестивалем! Я с 2000 года занимаюсь конкурсом для молодых оперных певцов. За 17 лет он достиг международного уровня и вырос в большой фестиваль. Я встретился с сотнями интересных артистов – всемирно известными и теми, кто только начал путь к славе. Фестиваль Promfest.ee – мое детище, я вкладываю в него все, что могу.

– Что бы Вы пожелали тем, кто только начинает свой путь в музыке?

– Прежде всего, не терять уверенности в том, что они занимаются самой прекрасной профессией в мире. Пусть не сдаются даже тогда, когда хочется опустить руки. Музыка – это жизнь, существующая во время исполнения. Она развивается по своим законам, и мы не знаем, что произойдет в следующий момент.

Каждый, кто хоть раз выступал на сцене и искренно творил, чувствуя благодарность публики, никогда не покинет сцену равнодушным.

Беседовал: Александр БАРАНОВСКИЙ

Источник